Вокзал

Толпа суетливо путает голоса
В прозрачном дыме над собственными головами,
Такие все разные – сумки, пальто, глаза,
И жизни с различными судьбами и именами.

Вокзал их мешает в сером своём котле,
Как будто боится остаться пустым однажды,
Реклама, как замерший миг на высокой стене,
Глотает их лица в своё отражение жадно.

И если прислушаться, (чтоб не сойти с ума),
То можно услышать молчание, слёзы, смех,
Сегодня я часть суеты и боюсь сама
Остаться одной на вокзале без этих – всех.

Заманчиво осознать, что один лишь раз
Я каждого вижу, а если мы встретимся снова,
Конечно, не вспомним, как звуки рубили нас
В застенках бескрайнего космоса городского.
28.04.2018

О бездомных собаках

Прозрачное катилось небо с крыши 
В безмолвье города и в сети фонарей. 
Под пеленою ночи еле дышит 
Бездомный пёс, несчастный и ничей. 
Скитается от улицы к проспекту, 
И злится на витрины-зеркала, 
Так нищему мы подаём монету, 
А псу летят лишь бранные слова. 
Из рук отцовских вырвется ребёнок, 
И к псу лохматому с тревогой подбежит:
— Я бы забрал, но у меня котёнок, 
И только два печенья, на, держи. 
Старушка не спеша у магазина 
Разложит перед псом скупой обед.
— Тут только булочка с колбаской, как резина, 
Но чем могу… ведь больше денег нет. 
И снова ночь баюкает весь город, 
Сегодня снег – какая красота! — 
Твердеет шесть – какой собачий холод! 
И пёс в отчаянии ляжет у моста. 
Здесь по ночам никто не проезжает. 
Волшебным серебром рябит река. 
Пёс прячет в лапы нос – не помогает, 
Но вдруг коснулась тёплая рука 
Его сухого уха. Пёс боится 
Пошевелиться и спугнуть судьбу. 
Судьба – бездомным под мостом родиться, 
Судьба и умереть под снегом тут. 
Замёрзли лапы, хвост. Оцепененье 
Под кожей ползает, как змей, стремясь к душе. 
Но вдруг тепло, как утреннее пенье 
Небесных ангелов он ощутил в себе. 
Хрустит камин, и кто-то чешет ухо, 
Не торопя и не тревожа сон. 
Ребёнок или добрая старуха? 
Такой родной и тёплый, кто же он? 
Он – человек, достойный быть рождённым, 
Он остро чувствует чужую боль. 
Ему не важно, будет осуждён ли, 
А важен только мир с самим собой. 
И пёс спасённый – не стремленье к славе, 
А поиск друга – детские мечты. 
Он из свободных, тех, кто без оправы. 
Скажи мне, может это ты? 

Солнце покатилось с крыши

Мне сегодня не до дела,
Мне сегодня что-то лень…
Я тебя украсть хотела,
А украла только тень.
И она за мною бродит,
Душу ломит и молчит…
Пусть уходит, пусть уходит…
Я оставлю ей ключи.

Солнце покатилось с крыши
И упало мне в окно.
Остывает, еле дышит
На ковре моём давно.
Я его поднять пыталась,
Только руки обожгла.
Так всю жизнь его боялась,
Что в итоге не спасла.

Нет в моей душе смирения
И гармонии в ней нет.
Помолиться о спасении,
Не задержите ль ответ?
Пустоту заполнит Слово,
То, которого я жду!
Я надеюсь, что готова,
Что услышу и пойму. 

Летаргия

Мне показалось вдруг, что я мертва,
Что замер пульс и линии ладони
Сплелись в клубок, что взгляд сгорел дотла,
И не осталось ни тоски, ни боли.
Дыхание прервалось, не начав
Последний вздох, и грудь моя застыла.
Передо мною мой последний час —
Я на тебя за что-то снова злилась.
И вот, перед движением души
В бескрайность неизведанных просторов,
Я понимаю, что сейчас нужны
Мне ровно три минуты разговора!
Но нет их. Холод в венах, мозг молчит,
Всё тело неизбежно остывает.
А я боюсь уйти, не получив
Прощенья твоего! И так терзает
Последняя минута без любви,
В гримасе недовольства остаётся
Моё лицо, и линия брови
Над всей моей любовью смеётся.

Опомнилась! Я всё-таки жива!
И снова побежала кровь по венам.
Я целое мгновение ждала,
Боролась с замораживающим пленом,
Чтобы обнять, чтоб закричать «Прости»,
И прошептать в твоё плечо «Прощаю».
Я поняла, что так легко уйти,
И где он, тот последний час, не знаю!

Какой она когда-нибудь придёт?
Каким тебе лицо моё оставит?
Пока глаза не превратились в лёд,
Моя любовь к тебе огнём пылает!

И ни упрёка, ни сомненья нет!
Пусть каждый день наш будет, как последний!
И длится пусть он много-много лет,
До ста считая наши дни рожденья! 

Софийский Собор Александра Невского

Мир в воздухе, во вздохе человека,
В его тоскливом суетливом взгляде,
Мир поднимается с рассвета до рассвета,
В бордово-голубом наряде.
Он плыл вокруг меня, меня касаясь
Плечом прохожего и запахом дождя,
Смотрел прямо в глаза, не улыбаясь,
И вот однажды он привёл меня 
В свой дом! Соединившись в образ
Из миллиона проявлений вне,
И я услышала его прекрасный голос,
Который отражался в алтаре.
Блестели солнечные лучики на лицах,
И свечи таяли под жадностью огня!
Молиться! Мне хотелось лишь молиться
О том, что так тревожило меня.
Из сердца, словно жёлтый лист сорвался,
Куда-то унеслась печаль моя!
Остаться, мне хотелось здесь остаться,
Навеки голову склонив у алтаря.
Но снова он разбился на частицы,
И молвил песней юных голосов:
«Я есть повсюду, в зелени и птицах,
Но больше всего там – где есть любовь.
И любящее сердце не настигнет
Молитвой изгнанная серая печаль.
Молись за мир Божественному Миру,
И всюду его милость ощущай!
Молись святым, служившим только правде,
Посеявшим любовь в наши сердца!
И воспевай Божественную Матерь,
Святого Духа, Сына и Отца!»
Переступив порог, я вышла в город,
Он жил своей судьбой. И я жила.
Он навсегда остался сердцу дорог,
За то, что этот храм я в нём нашла.